Суд машину отобрал, приставы помогли ее уничтожить

Показательная история случилась недавно с калужанами, которым пришлось иметь дело с калужской Фемидой - судом и судебными приставами.

Предприниматель Евгений Григорьев договорился с неким Андроновым (его фамилия изменена) о некоторой сумме денег, которую тот будет частями одалживать ему на развитие бизнеса. Так оно и было некоторое время. И вдруг кредитор объявляет: денег больше нет, верни то, что уже получил. Временные рамки возврата долга были установлены жесткие. Сразу вернуть из дела 150 тысяч рублей Григорьев тогда не мог, а Андронов входить в его положение и ждать не пожелал. В итоге деловые люди встретились в суде. Григорьев по решению суда должен был выплатить истцу уже 180 тысяч рублей (наросли проценты, здесь же услуги представителя). До погашения долга Андронов просит у суда обеспечительную меру - наложить арест на автомобиль «БМВ» и запретить пользоваться им кому бы то ни было.

На тот момент машина Григорьеву уже не принадлежала, он продал ее своему компаньону Анне Ермаковой, не зная, что автомобиль вовлечен в орбиту исполнительских действий. Андронов также инициировал признание сделки купли-продажи «БМВ» недействительной.

Решение суда оказалось фантастическим - он постановил... забрать автомобиль у покупателя, не имевшего никаких проблем с законом.

Анна Ермакова, не имевшая ни перед кем никаких долгов, тем не менее осталась без своей машины, которую арестовали, изъяли и…

Дальше - больше. Иномарку передали на ответственное хранение взыскателю, то есть Андронову. Все, в общем-то, происходило в русле закона. В соответствии с ч. 2 ст. 86 ФЗ «Об исполнительном производстве» движимое имущество должника, на которое наложен арест, передается на хранение под роспись в акте о наложении ареста должнику или членам его семьи, взыскателю либо лицу, с которым территориальным органом ФССП заключен договор. Имущество может также храниться и в подразделении судебных приставов при условии обеспечения сохранности. Итак, ответственным за хранение стал Андронов.

Анна Ермакова слезно просила приставов и суд назначить любого другого хранителя, только не Андронова, закон ведь это позволяет. Ее аргументация была проста: с Андроновым отношения конфликтные, он не заинтересован в сохранности автомобиля. А из условий хранения почему-то сделали тайну. Судебный пристав-исполнитель Светлана Жаворонкова на суде парировала: «Место хранения выбирает хранитель, он же несет ответственность и расходы по содержанию имущества». (Из протокола судебного заседания от 28 февраля, спустя неделю после ареста автомобиля).

- Мне нужен адрес местонахождения автомобиля, - настаивала Ермакова.

- Андронов не хочет, чтобы должники знали о месте нахождения автомобиля, так как отношения у них конфликтные, - получила она ответ.

А Андронов устами своего представителя (сам он в суд не являлся) ставил свою точку в этом споре: «Место хранения вообще не является существенным условием договора хранения, тем более условия хранения».

- Это как? - удивляется Анна Ермакова уже в разговоре с журналистом. - Значит, можно хранить на дне реки?

Тогда еще, в феврале, она обращалась в УФССП с просьбой, чтобы ей показали, в каких условиях хранится ее автомобиль и как опечатан. Вроде бы ей пошли навстречу, назначили день и время «смотрин». Примчалась Анна к гаражу на такси, но ей, образно говоря, фигу показали, а не автомобиль: мол, взыскатель категорически против осмотра даже издалека.

- Ну не издевательство это? - спрашивает Анна. - Мы были уверены, что Андронов что-нибудь сделает с автомобилем: либо тормоза подрежет, либо колеса проколет. Но того, что имущество будет практически уничтожено, у меня и в мыслях не было.

Арест с автомобиля был снят в августе. Уже другой судебный пристав-исполнитель вернул Ермаковой автомобиль. Но в каком состоянии!

Плесень в салоне и в моторном отсеке, коррозия на металлических деталях двигателя и кузова, новые сколы и вмятины, испорченная электропроводка, колеса заблокированы. Такой «портрет» подтверждается фото- и видеоматериалом.

Удручающий внешний вид - это еще не все. Вот выдержка из заключений микологической экспертизы: «При натурном обследовании обнаружено, что в салоне автомобиля, а также в багажнике и в моторном отсеке присутствуют признаки массового поражения плесневыми грибами. Массовое развитие плесневых грибов крайне опасно для здоровья людей, так как споры плесени содержат сильные аллергены и токсины. Некоторые виды плесневых грибов могут начать расти и развиваться в организме человека, приводя к серьезным заболеваниям - глубоким микозам, в том числе со смертельным исходом.

Пользование автомобилем по состоянию на момент проведения исследования невозможно, даже кратковременное пребывание в нем представляет угрозу здоровью людей».

Аккредитованный эксперт-миколог с длинным списком заслуженных регалий, то есть человек весьма авторитетный, делает еще такой вывод: «Массовое плесневое поражение автомобиля вызвано ненадлежащими микроклиматическими условиями его хранения (при высокой влажности воздуха, протечках и отсутствии вентиляции). Осмотр фотографий гаража, в котором 7 месяцев хранился автомобиль, показал, что стены сырые, на полу лужи, на потолке и стенах имеются следы действующих протечек и характерные высолы (известковые или солевые образования) в виде сталактитов или сосулек на местах протечек. Фотографии автомобиля и гаража в момент снятия ареста показывают, что гараж мокрый, а стекла автомобиля покрыты конденсатом со стороны салона. Такие условия и сроки хранения достаточны для того, чтобы в автомобиле развилось поражение плесневыми грибами».

Не обмануло Анну Ермакову ее предчувствие еще тогда, в феврале. Не церемонились с ней и в день возврата автомобиля.

«Я обращалась к судебному приставу-исполнителю Е.Дорохиной с просьбой перенести исполнительные действия, так как мне было необходимо вызвать специалистов и экспертов в те условия, в которых на протяжении 7 месяцев хранился мой автомобиль, - пишет в своей жалобе Анна, - чтобы они сделали необходимые замеры и составили соответствующие акты. Е.Дорохина в категоричной форме ответила: либо она делает запись в акте о том, что я отказываюсь забирать свой автомобиль, и тогда ни ответственный хранитель, ни служба судебных приставов ответственности больше не несут, либо я забираю свой автомобиль, точнее, то, что от него осталось, и ее не волнует, как я это буду делать с автомобилем, который полностью испорчен и непригоден для эксплуатации». А это уже штрихи к манере общения с гражданами. Всегда удивляюсь: откуда такая забронзовелость у госслужащих?

Газета «Весть» попросила руководителя регионального управления ФССП Анатолия Кравченко прокомментировать ситуацию с таким хранением имущества и эмоциональную жалобу с описанием всех мытарств Анны Ермаковой. Смысла нет давать весь ответ - в нем сухая хронология уже известных нам событий. Процитируем лишь концовку: «Ермаковой разъяснено, что в соответствии с п. 5.1 договора хранитель (в данном случае Андронов) несет имущественную и иную предусмотренную законодательством ответственность за убытки, причиненные поклажедателю и третьим лицам, связанные с утратой и порчей имущества. При наличии претензий к хранителю А.Ермакова вправе обратиться в суд с исковым заявлением».

Однако у потерпевшей стороны иное мнение на сей счет: «Вся сложившаяся ситуация явилась пособничеством в уничтожении моего дорогостоящего имущества». Этот свой вывод Анна Ермакова в письменном виде донесла до руководства УФССП.

Больше всех в этой истории пострадала Анна. Во-первых, длительное время она была лишена возможности пользоваться средством передвижения при разъездном характере своей работы. Во-вторых, сейчас у нее нет ни автомобиля, ни денег. Суд все-таки признал сделку купли-продажи «БМВ» мнимой, но Григорьев не принимает заплесневелый автомобиль и, соответственно, не возвращает Ермаковой деньги. Он обратился с исковым заявлением в суд, призвав в ответчики УФССП, поскольку в данном случае правоотношения по хранению возникли между судебным приставом-исполнителем (он же поклажедатель) и хранителем, а не между владельцем имущества и хранителем. Поклажедатель и хранитель должны разобраться между собой, кто возместит ущерб. Но собственник испорченного имущества вправе спросить именно со службы судебных приставов. Такова логика, и закон с ней не расходится.

Но что скажет суд? Признает ли ведомство свои ошибки? Ответит ли перед гражданами? И может ли калужанка, чьи права явно и хамовато нарушил суд, считать его новое решение истиной в последней инстанции?

Ещё об этом

Facebook