Volvo: Завод экскаваторов в Калуге по-прежнему заморожен

Старший вице-президент Volvo Construction Equipment Томас Биттер рассказал «Коммерсанту» о ситуации на производстве экскаваторов в Калуге.

«Мы принимали решение по строительству завода в России, когда рынок был на пике. И когда мы завод построили, рынок был в середине падения, мы дошли до момента, когда производили даже менее одной машины в неделю. На таких объемах держать в эксплуатационном режиме завод было просто нереально. Из-за этого мы приняли трудное решение о его приостановке. Он до сих пор не работает, но благодаря тому, что спрос на грузовики возвратился намного раньше и наши коллеги из Volvo Trucks быстрыми темпами увеличили производство в Калуге грузовиков, мы смогли избежать больших сокращений и всех рабочих перевели на линии по выпуску грузовиков. Мы надеемся, что когда рынок возродится уже в каких-то более или менее серьезных цифрах, то возобновим производство. Ведь мы вложили в него деньги и должны пользоваться этими инвестициями», - рассказал топ-менеджер Volvo.

«Восстановление производства зависит в частности и от общемирового спроса. Мы будем принимать решение с точки зрения баланса загрузки этих производственных площадок. И, конечно, нужно учесть, что производство экскаваторов на территории рынка, то есть в России, должно давать преимущество. Мы, разумеется, смотрим на маржинальность продаж, и, если мы увидим, что локализованный продукт, то есть производство в России, более выгоден, позволяет нам зарабатывать больше, мы, естественно, будем принимать решение в пользу производства».

При этом менеджер пожаловался на слишком частую смену законодательства РФ о локализации производства.

«Для развития локализации нам очень важно, чтобы требования страны были стабильными. Если они постоянно меняются, адаптироваться к ним становится почти невозможно. Так, с января компании должны локализовать производство кабин, и узнали мы об этом в январе, а к 2020 году есть требование по локализации двигателей. И ни один иностранный производитель в нашем сегменте в России не соответствует этим требованиям.

При этом стоит отметить, что у нас есть ключевые компоненты, которые мы производим только в определенных местах, не везде. Это, например, гидравлика, кабина, двигатель. У нас на весь мир всего два завода по двигателям. И мы не можем из-за требований по локализации строить в России маленький заводик двигателей. По кабинам приблизительно такая же ситуация. Поэтому нам нужно будет находить какое-то решение. Что-то мы можем локализовать, что-то — совершенно точно нет.

Дело, естественно, не в том, что мы не доверяем локальным производителям. Просто двигатель — это сердце машины, и все на нем завязано. Наш собственный двигатель — одно из наших очень мощных конкурентных преимуществ, если мы будем его менять, то мы их лишаемся. Поэтому такие ключевые вещи, как двигатель, мы не хотим менять, это будет уже другая машина. Она не сможет абсолютно так же работать, нужно заново пересоздавать машину. Но российский рынок важен для нас, мы не можем игнорировать эти требования и будем думать — как и что мы можем сделать. Сейчас ответа у нас пока нет. Еще сложность заключается и в том, что мы говорим только об одном дивизионе, а есть еще грузовики. И нам нужно принимать решения по локализации, базируясь на том, что это общие вопросы для всех наших крупных дивизионов.

В Европе у нас нет таких требований нигде, в Северной Америке — тоже.

Причем доля экскаваторов в наших продажах значительно увеличилась, нам сейчас нужно больше производственных мощностей, чем когда-либо. Но ведь еще все упирается в прибыльность. Если бы у нас было преимущество экспорта машины, выпущенной в РФ, на каких-то рынках, мы бы пользовались этим. Когда мы упремся в абсолютную невозможность наращивания производства на действующих заводах, потенциально мы, конечно, будем рассматривать для загрузки под экспорт и калужский завод.»

Ещё об этом

Facebook